Все записи автора Маша Твардовская

«Чтобы его не бить, я стал втыкать нож себе в руку»: домашнее насилие и ЛГБТ

Разговоры о домашнем насилии в первую очередь подразумевают патриархальную модель, когда агрессор-мужчина избивает женщину. Но эта «классическая» картина бытового абьюза оставляет в «серой зоне» тех, кто не вписывается в гетеронормативность: геев, лесбиянок, трансгендерных мужчин и женщин, небинарных людей и всех остальных, кого мы обычно включаем в скромную аббревиатуру ЛГБТ+.

В то же время исследование Министерства здравоохранения США в 2013 году показало, что ЛГБТ+ чаще сталкиваются с насилием от партнера или партнерки. Так, насилию в отношениях подвергались: 43,8 % лесбиянок и 61,1 % бисексуалок; 35 % гетеросексуальных женщин; 26 % геев и 37,3 % бисексуалов; 29 % гетеросексуальных мужчин.

Механизм домашнего (партнерского) насилия един в любых отношениях, независимо от пола, гендера и ориентации партнеров. Это всегда длительный процесс, когда один человек постоянно испытывает вину и страх, чувствует, что все время делает все неправильно и во всем виноват(а) сам(а). Агрессор контролирует действия и чувства партнера: обесценивает личность с помощью оскорблений, ограничивает контакты с другими людьми, управляет финансами, а также применяет физическую силу. Домашнее насилие циклично: за агрессией следует примирение с раскаянием и отрицанием серьезности случившегося, после которого напряжение нарастает и выливается в очередной агрессивный выпад — и так круг за кругом. С каждым эпизодом насилие становится все опаснее и травматичнее, а периоды примирения — короче.

СПИД.ЦЕНТР поговорил как с пострадавшими от домашнего насилия, так и с причинившими его и разобрался, как устроен бытовой абьюз в ЛГБТ-парах.

Елена Лукьянова, СПИД.Центр

Саша, 34 года (имя изменено)

Она написала, увидев мою анкету для знакомства. Пришла на встречу навеселе, а потом и вовсе напилась до полной невменяемости. Я была в шоке и не хотела с ней больше встречаться. Но потом мы случайно увиделись, она позвала в кино — и я согласилась, потому что была одна уже года два. Мне было одиноко, я решила, что ничего не теряю. Почему бы и нет? Съехались уже через несколько месяцев. Она крайне неадекватно вела себя под градусом: сначала хотела общения и тесного контакта со мной, позже — уже не просто общаться, а «прояснять вопросы». Все это происходило агрессивно и страшно: я старалась особо не двигаться и не возражать, так как «неверный» ответ злил ее еще больше. Агрессивные попытки прояснить ситуацию могли быть и без алкоголя.

Как-то раз она напилась особенно сильно и в невменяемом состоянии ходила за мной, желая общения. Она была как зомби, и это продолжалось несколько часов. Я дошла до того, что стала бить ее, чтобы она отстала от меня и успокоилась. Никогда бы не подумала, что могу оказаться в этой ситуации и так поступить. Я чувствовала безнадежность и подавленность, каждый раз думала, что это конец, что больше это терпеть нельзя, — но все равно не могла это закончить и продолжала надеяться на чудо, любила ее, даже когда дело дошло до реального физического насилия. Потом все как-то забывалось: «Она не всегда такая, в основном-то все нормально». Но дальше стало хуже.

Однажды, в очередной раз напившись, она припомнила случай, когда я ее ударила. И начала избивать меня. Уйти от этого было невозможно: она хватала меня за одежду, тащила обратно и продолжала бить, таскала за волосы, швыряла в меня стулом. Мне удалось вырваться, я схватила телефон и ключи, закрыла ее в квартире и просила приехать подругу, чтобы она помогла мне убрать ее из квартиры.

Мы разъехались, но она не хотела расставаться — и мы продолжили встречаться. Какое-то время она была смирной, но потом снова напилась и пять часов не отпускала меня, высказывала все, что обо мне думает. Я сидела, стараясь не шевелиться, плакала от страха и от того, что она говорила.

Мои слезы ее злили еще больше, ведь я сама довела до такого, а теперь почему-то реву! На следующий день я сказала ей уезжать. Мы больше не общаемся.

Полина Закирова, психолог из «Ресурсного центра для ЛГБТ» в Екатеринбурге, считает, что мифы вокруг однополых отношений способствуют замалчиванию насилия: «Периодически слышу: „Две девочки, у них, наверное, все просто и прекрасно, что может у них быть не так“».

При этом пострадавшие от насилия в ЛГБТ-парах осуждаются и за сам факт отношений: «В нашем обществе отношение к ЛГБТ не такое, каким должно быть, и отношение к пострадавшим от насилия не очень правильное. Получается двойная стигма, — отмечает директор центра „Насилию.нет“ Анна Ривина. — Вроде как боролись за то, чего хотели, вопреки общественному порицанию встречаются, а общество им диктует: „Вы хотели эти отношения? Получите. Сидите и молчите. А вы еще приходите жаловаться на насилие. Вы же сами за это боролись“».

В то же время Ривина подчеркивает, что это сложная повестка и для феминистского мира: «Считается, что мир жесток из-за патриархальности. Но оказывается, что модель поведения, которая ведет в том числе к абьюзу, существует и без мужчин».

Борис Конаков, 31 год, ЛГБТ-активист, квир-художник

Мы познакомились восемь лет назад в социальных сетях благодаря друзьям — стандартная ситуация. Добавили друг друга, лайки ставили, песенки скидывали, увиделись, начали встречаться. Отношения продолжались три года. После мы продолжали общаться, потому что было создано серьезное созависимое пространство и просто расстаться мы не смогли. Это были некие «постотношения», когда мы вроде как свободные люди, но все равно постоянно встречаемся.

Я помню первый эпизод насилия. Мы выпили у друзей, приехали домой, были навеселе. Он случайно назвал меня другим именем — я дал ему пощечину. Меня это задело! Я не понимал тогда, что совершаю насилие. Все повторилось через полгода, на День Святого Валентина. Я готовился, ждал, а у него был корпоратив, он пришел в совершенно невменяемом состоянии, подарок ему не понравился. Я расстроился и начал пить с ним, потом разозлился, начал толкать его, а он — унижать меня словесно.

Чтобы его не бить, я взял нож и стал втыкать его себе в руку. Четыре раза. Боли не чувствовал. Кровь била фонтаном. Ему было страшно и за себя, и за меня. Моя соседка вместе с ним пыталась остановить кровь, а я становился как бы пострадавшим.

Посуды у меня просто не было — я все бил. Это тоже вид психологического давления. Со временем насилие становилось сильнее. Были синяки, разбитая голова, ушиб ноги — тогда я «Гриндерами» оттоптал его ногу. После любого насилия я вымаливал прощение, сюсюкал с ним, как с ребенком, плакал, ходил с ним в травму фиксировать повреждения — и обещал, что этого никогда не повторится.

С его стороны я часто слышал оскорбления: «Тупой, сумасшедший, придурок, ты никто, какой-то продавец». По образованию я журналист, но тогда не смог сразу устроиться по специальности. Он знал, что это болезненный момент, и бил по нему. Мне до сих пор приходится работать, чтобы вернуть себе понимание, что я полноценная личность и что мои личностные качества не зависят от присутствия другого человека и сторонней оценки.

Худший эпизод случился четыре года назад, когда мы уже расстались и пытались быть друзьями. Сидели у друзей, в какой-то момент он начал выяснять отношения, оскорблял меня самыми последними словами, причем при всех. Я понимал, что во мне зрело что-то нехорошее, и ушел в ванную. Думал: посижу, не хочу на это реагировать, я сильный, я смогу с этим справиться. Все затихло. Вышел — продолжилось снова. Меня выключило. Я начал его пинать ногами, с размаху. На следующий день он написал: «Не могу встать, ты мне сломал ребро». Я не поверил, но друзья передали, что они и правда ездили в травму. Как же это я мог сломать ребро? Когда осознал, это меня отрезвило. Это вообще-то причинение средней тяжести вреда здоровью! Его убеждали подавать заявление в полицию, я и сам говорил: «Делай, что хочешь, можешь подавать».

Вообще считается: это же два мужика, мужики дерутся — это нормально. Делят территорию, власть, дерутся за кого-то. Выяснили отношения — живут дальше. Такой патриархальный миф, который транслируется на гей-отношения. Когда мы дрались при свидетелях, все реагировали снисходительно: «Ну, подрались, и то не как нормальные мужики, а как геи — помахали друг на друга ручками». Ни для кого не было необычным, что геи дерутся. Они же мужики, такие бурные отношения! Тем более геи якобы более эмоциональные.

Мне нужно было сломать ему ребро, чтобы понять, что я делаю какую-то хрень, что я могу в какой-то момент убить человека. До этого я перекладывал вину на него: он первый начал, он меня обидел, он обещал и не сделал. Тогда у меня уже были подруги из фем-движения, я сам позиционировал себя как человека, которому близки идеи феминизма, считал, что домашнее насилие, бить женщин — это плохо. Но вот бить мужчин в гомосексуальных отношениях — нормально.

Я заблокировал все контакты, перестал с ним общаться. Потерял работу, денег не было совсем, слег с нервным срывом. Решил справиться сам. И если относительно депрессивных состояний потерпел фиаско и пошел к психотерапевту, то относительно эпизодов насилия все было успешно. Мне лично важно работать с этими паттернами, чтобы сделать себя безопасным для потенциальных партнеров, но я понимаю, что это работа, которая никогда не кончится. Я открыто рассказываю, что делал, чтобы другие люди понимали: разговоры про культуру насилия — не выдумки.

Екатеринбургский Ресурсный центр для ЛГБТ провел исследование абьюзивных проявлений в ЛГБТ-отношениях по всей стране. Пока подведены только предварительные результаты (есть в распоряжении редакции), но и они весьма драматичны: так, насмешкам и обесцениванию подвергаются 46,9 % опрошенных, явные телесные повреждения получают 4,8 %. Почти половина опрошенных ответили, что в их отношениях так или иначе присутствует насилие. Из 1091 человека, заполнившего анкету, всего один обратился к юристу.

Полина Закирова, участница команды, проводящей исследования, отмечает, что люди могут не обращаться к психологу и юристу потому, что «им сложно признаться кому-то, что они состоят в ЛГБТ+ отношениях, из-за страха гомо- и трансфобных выпадов в свой адрес, не говоря уже о насилии». При этом работа со сторонними юристами, не связанными с ЛГБТ-организациями, опасна в том числе и аутингом пострадавшего.

Елена Лукьянова, СПИД.Центр

Ирина, 29 лет (имя изменено)

Десять лет назад у нас случился короткий роман. Через пять лет у меня закончились предыдущие отношения, мне было больно, я нуждалась в поддержке. Я позвонила ей, договорились, что поживу у нее, пока ищу другое жилье, сначала с оплатой коммунальных услуг, потом — без. Через полгода решили строить семейные отношения, переехали уже в мою квартиру. Продлились наши отношения три года.

Больше всего мне запомнился один эпизод. Мы ехали на машине с ней, с ее мамой и двумя котами к моей матери, которая живет в другом городе. Общались, я комментировала ее слова — довольно остро. Она остановила машину. Начала меня избивать, я защищалась, тогда она вышла на трассу со словами: «Теперь я иду заканчивать жизнь самоубийством». Ее мать посмотрела на меня и сказала: «Тихо, тихо, тихо, давай, терпи, сейчас это закончится». Кошки были на заднем сидении, они разбежались, она стала меня бить…

Агрессия со временем усиливалась. Кулаки, кидание предметов, таскание за волосы, швыряние на пол, резкие остановки машины — но серьезных травм не было. Поводом служили резкие слова и нарушение границ, когда я хотела быть ближе. Было ли сексуальное насилие? Мне кажется, да, но это я все еще не до конца поняла. Что считать сексуальным насилием?
Напряжение нарастало: я могла предугадать, когда случится взрыв. Если я высказывала свое мнение, в меня летели камни — в метафорическом смысле. После вспышек агрессии были извинения и раскаяние, когда эмоциональный всплеск уходил — но потом все повторялось.

Кончилось все внезапно. Моя приятельница резко высказалась по поводу этих отношений, и это было как холодный душ. Я пришла в себя и решила все закончить. Меня поддержали два человека: приятельница и подруга. Подруга и раньше говорила, что видит тревожные признаки, слишком агрессивные выпады моей партнерки. Но тогда казалось, что проще терпеть это, чем одиночество. Про физическое насилие все узнали, когда я уже решила закончить отношения. Это был шок и сопереживание, они ко мне присоединились. Сейчас выписываю ее с ребенком из своей квартиры, это долго и трудно.
Хотя я сама практикующая психологиня и веду женские группы по насилию, тогда я не смогла распознать его. Ощущение, как будто это с кем-то другим происходило. Получился немного «сапожник без сапог».

В основе домашнего насилия лежит страх потерять контроль над партнером. «Насилие — это прежде всего установление власти, контроля над другим человеком. И когда обидчик чувствует, что партнер ставит под сомнение его власть, он прибегает к насилию, чтобы восстановить статус-кво. Так что насилие — это трансляция тех отношений власти, которые установлены в обществе, и сейчас наиболее яркая картина — отношения между мужчинами и женщинами», — комментирует Андрей Синельников, заместитель директора Центра «АННА».

Таня, 32 года (имя изменено)

Мы были знакомы года с 2005. Через пять лет снова встретились, съехались и прожили вместе года полтора. Проблемы начались практически сразу. Прежде всего — ревность: я общалась со своей бывшей партнеркой, мы хорошо расстались. Новая девушка кричала, что я намерена обманывать, хочу сексуальных контактов на стороне. Так как до начала совместной жизни этого не было, я списывала все на стресс и ждала, когда пройдет, пыталась логически обосновать свою позицию. Иногда она успокаивалась, а потом снова начинала, когда, например, мне ВКонтакте приходило сообщение.

Все мои знакомые, близкие подруги, случайные люди оказывались в списке «опасных». Криков, грубых оскорблений и эмоционального напряжения было много, и даже периоды примирения были беспокойными. Примирение могло привести к новому скандалу. Еще она запрещала мне носить определенные вещи: ей казалось, что я слишком сексуально выгляжу и хочу привлекать внимание. Если я надевала футболку без лифчика — это скандал, хотя мне просто удобнее без него.

Коротковатая футболка, из-под которой виден живот, — скандал. Мы учились вместе, и она ревновала меня ко всей группе: и к мужчинам, и к женщинам. Мне фактически нельзя было ни с кем общаться. Тогда я потратила много сил, чтобы объяснить, что я чувствую, и верила, что все недоразумения разрешатся.

Потом началось битье посуды. С нами начал жить ее ребенок, и я волновалась, что он становится свидетелем криков, слез, очень грубой речи. О том, что происходит дома, я никому не рассказывала, разве что могла упомянуть друзьям как бы в шутку, что у нее что-то с нервами: не хотела их в это посвящать.

Потом объекты ревности стали определенными. В любой момент можно было «получить» за «не тот» взгляд в сторону кого-то из «списка». Однажды мои силы кончились, и я дала ей пощечину.

Я словно выпала из контакта с реальностью: не понимала, где я, отпрашивалась с работы, не приходя в сознание, пыталась есть, спать и понять, что происходит. После очередного конфликта позвонила одному из «списка ревности», мужчине, пригласила его выпить чай и поехала к нему домой.

То есть целенаправленно выполнила сценарий, который мне все время приписывался. Не помню, о чем я думала, просто захотела сделать то, в чем меня обвиняли.

После этого мы шли на учебу. Была зима. Она начала возить меня по всем сугробам, вцепилась в лицо ногтями, кажется, била… Было поздно, и никто не обращал внимания, хотя я звала на помощь. Минут двадцать, вырываясь, я ползла по сугробам в сторону учебного заведения, чтобы хоть кто-то меня защитил. Там были наши одногруппники, а она продолжала кричать на меня при всех. Они ее задержали, а я позвонила друзьям и сказала: «Забирайте, иначе она меня просто убьет». Было страшно, потому что она не успокаивалась. Я же будто отрезвела. Меня собрали и увезли друзья, какое-то время я жила у них.

Сначала я не могла вернуться домой, потому что там была она. Мы жили в моей комнате, и мне было сложно выставить ее вместе с ребенком, тем более что она не хотела расставаться. После мы продолжили общаться, до сих пор дружим, и общение такое же хорошее, как и до нашей совместной жизни.

Полина Закирова из «Ресурсного центра для ЛГБТ в Екатеринбурге» не считает, что ЛГБТ+ более уязвимы в отношениях: «ЛГБТ+ персона и гетеросексуальная персона имеют одинаковые риски оказаться в отношениях с абьюзивными проявлениями. От этого никто не застрахован». Однако она отмечает, что в ЛГБТ+ отношениях существуют специфические опасности и «рычаги давления»: «Аутинг, угрозы ограничить встречи со стороны биологической матери, ограничение в финансовых средствах (на покупку необходимых медикаментов) и так далее».

Или, как в случае с Александром, героем следующей истории, угрозы выбросить лекарства или справки, необходимые для трансгендерного перехода.

Александр, 37 лет (имя изменено)

Мы встречались, когда были подростками, расстались из-за того, что она была слишком агрессивна. Тогда я не понимал, что со мной происходит, информации не было, и я считал себя лесбиянкой. Спустя много лет мы встретились, разговорились, потом стали парой. Я списывал агрессию на подростковый возраст, думал, что она ее переросла, но ее поведение не менялось: если начиналась ссора, она хваталась за телефон и говорила, что «сейчас приедут пацаны, тебе ноги сломают, с пистолетом приедут».

Началось все с оскорблений: она говорила, что я никому не нужен, что тяжело встречаться с «уродом», упрекала, что у меня нет члена: «Что ты за мужик, если у тебя нет члена?». Тогда я как раз был в процессе трансгендерного перехода (трансперехода из женщины в мужчину — прим. ред.). Потом я узнал, что в кругу подруг они меня даже по имени не называли, только «урод» и «*******»…

Негативные всплески все учащались и становились жестче. Я каждый день думал: поскорее бы вечер, лишь бы ничего не случилось — и спать. Она всегда извинялась, говорила, что это в последний раз, но затем все повторялось с еще большей жестокостью: в следующий раз она разбила мне нос. Поводом были какие-то бытовые мелочи, которые можно решить спокойно, например, куда поставить кресло. Когда она начинала меня колошматить, я говорил, чтобы она уходила из моей квартиры. Тогда она звонила своим пацанам или отбирала у меня ключи. Я даже сохранил скрины нашей переписке с ее угрозами: сделал их, чтобы себя обезопасить.

Больше всего я боялся, что она что-то сделает с моими гормонами. Или со справками: я тогда их собирал для операции. Иногда она брала ампулу и угрожала ее разбить, зная, что для меня это жизненно необходимые препараты, что пропустить укол нельзя, а получать лекарство сложно и долго.

Она очень ревнивая, хотя поводов я не давал никогда. Постоянно звонила, контролировала, устраивала допросы. Если шел к друзьям, то всегда брал ее с собой. Как-то она закатила истерику прямо там, и друзья вежливо попросили больше ее не приводить. Тогда я перестал выбираться к ним, хотя напрямую она мне этого не запрещала.

При других людях она меня не била. Если кто-то звонил или заходил, она тут же приходила в себя, говорила: «Ой, мы немного повздорили». Но при этом оправдывалась тем, что не может себя контролировать. Так что никто не знал, что у нас дома происходит.

Я не чувствовал себя в безопасности, все время ожидал скандала. Когда понял, что больше так не могу, разорвал отношения. Она долго не отпускала меня и до сих пор пишет сообщения. Когда у меня появился парень, она стала писать ему угрозы. Как-то я возвращался домой и даже получил от одного из ее «пацанчиков» по лицу. Еще она угрожала показать всем мои интимные фотографии, где видно мои гениталии в процессе гормонотерапии.

Я до сих пор не понимаю ее. Она извинялась искренне, говорила «люблю, не могу», ревновала, никуда не отпускала — и тут же оскорбляла, и я видел, что она меня всерьез ненавидит, видел, как я ее раздражаю.

Андрей Синельников, заместитель директора Центра «АННА», убежден, что от домашнего насилия страдают и родители в пожилом возрасте, и дети, и партнеры любого пола: «Хотя мы относимся к насилию как к гендерной практике, которая подразумевает дисбаланс власти в отношениях, что властными полномочиями обладают мужчины, а женщины якобы должны занимать подчиненную позицию, эта ситуация транслируется и на однополую пару».

«Нормальные отношения — это когда люди на равных могут друг друга обижать и радовать,— добавляет Анна Ривина. — В любых отношениях можно и радовать, и вести себя как редкие сволочи. Но суть домашнего насилия в том, что один партнер пытается подавить другого. Пострадавшие от насилия — практически всегда — люди с разрушенной самооценкой, которые глазами обидчика видят ситуацию. Поэтому услышать от пострадавшей: „Я сама во всем виновата“ — намного вероятней, нежели: „Он или она меня обижает“».

Ника Воюцкая, СПИД.Центр

Документальный фильм о менструации получил «Оскар»

Впервые в истории премии Академия подняла важную проблему стигматизации месячных в Индии и наградила режиссёра Райку Зехтабчи за лучший документальный короткометражный фильм «Менструация. Больше не приговор» («Period. End of Sentence»).

Результаты прошедшей в воскресенье церемонии «Оскар» были предугаданы ещё задолго до начала вручения. Однако победа этого проекта стала настоящим удивлением для самих создателей фильма. Забирать статуэтку на сцену Райка Зехтабчи вышла вместе с продюсером Мелиссой Бертон и всей съёмочной группой. «Я не могу поверить, что фильм о менструации получил награду», — сказала она во время церемонии.

Фильм рассказывает о группе женщин из сельской деревни, которые работают над развитием финансовой независимости и улучшают женскую гигиену, используя технологию для создания прокладок по более низкой цене. За съёмки отвечала организация The Pad Project, целью которой является предоставление менструальных продуктов женщинам и девочкам, проживающим в регионах с ограниченным доступом к средствам гигиены.

Посмотреть фильм можно уже сейчас на Netflix.

Источник 

Как найти помощь в интернете и не подвергнуть себя опасности?

Нередко жертва насилия оказывается в замкнутом круге: чтобы найти помощь, нужен доступ в интернет, который абьюзер обычно намеренно ограничивает. Если вы состоите в абьюзивных или манипулятивных отношениях и пока не можете или боитесь их разорвать, важно научиться скрывать информацию о том, что вы пишите или ищите в интернете. Рассказываем как сделать это правильно и не удалить лишнее.

Скрывайте информацию о посещаемых сайтах

Большинство мобильных и компьютерных интернет-браузеров автоматически сохраняют некоторую информацию о сайтах, которые вы посещали, и о ваших поисковых запросах в интернете. Есть быстрые способы ее удалить, однако, если вы делите свой компьютер с партнером, вы можете случайно удалить его сохраненные пароли или другую информацию, и тем самым вызвать подозрения. Поэтому нужно удалять конкретные части своей интернет истории, а не очищать ее всю целиком. Как это сделать в разных браузерах?

Google Chrome

1. Откройте веб-браузер Google Chrome на вашем компьютере.
2. В правом верхнем углу нажмите на значок «Настройка и управление Google Chrome»

3. Кликните “История” > “История”.
4. Установите флажки напротив тех записей истории, которые вы хотите удалить.
5. Нажмите “Удалить” в правом верхнем углу.

Для того, чтобы найти что-то конкретное, что бы вы хотели удалить, воспользуйтесь панелью поиску наверху экрана, после чего:

1. Отметьте галочками те записи в истории, которые вы хотите удалить.
2. Нажмите “Удалить” в правом верхнем углу.

Safari

1. Откройте веб-браузер Safari.
2. Нажмите меню “История” в левом верхнем углу, затем выберите “Показать всю историю”.
3. Выберите элемент, который бы вы хотели удалить из истории Safari.
4. Щелкните правой кнопкой мыши и выберите “Удалить” во всплывающем меню.

Чтобы удалить прошлую историю посещения сайта:

1. Откройте веб-браузер Safari.
2. Нажмите меню “История” в левом верхнем углу, затем выберите “Показать всю историю”.
3. Вы увидите всю сохраненную историю веб-активности в Safari с каждым сеансом истории посещенных страниц, разделенными по датам.
4. Кликните в поле поиска в правом верхнем углу экрана “Истории”.
5. Найдите нужный элемент.
6. Щелкните правой кнопкой мыши и выберите “Удалить” во всплывающем меню.

Mozilla Firefox

1. Кликните на кнопку “Библиотека”, затем на “Журнал”, после чего “Удалить историю”…
2. Выберите, какую часть истории вы хотели бы удалить:
— Щёлкните по выпадающему меню рядом с “Временным диапазоном удаления”, чтобы выбрать глубину истории, которую очистит Firefox.
4. Кликните кнопку “Удалить сейчас”. Окно закроется, а выбранные вами элементы будут удалены.

Чтобы удалить конкретный сайт из вашей истории:

1. Кликните на кнопку “Библиотека”, затем на “Журнал”, после чего нажмите на “Показать весь журнал” внизу, чтобы открыть окно “Библиотеки”.
2. Найдите веб-сайт, который вы хотите удалить из своей истории, введя его название в поле “Поиск в журнале” в правом верхнем углу и нажав клавишу “Enter”.
3. Затем в результатах поиска щелкните правой кнопкой мыши сайт, который вы хотите удалить, и нажмите кнопку “Забыть об этом сайте”.
4. Закройте окно “Библиотека”.

Internet Explorer

Internet Explorer, Windows 10, Windows 8.1

1. В Internet Explorer нажмите кнопку “Избранное”.
2. Выберите вкладку “Журнал” и выберите фильтр просмотра журнала в раскрывающемся меню. Чтобы удалить отдельные сайты, щелкните правой кнопкой мыши сайт в любом из указанных списков и выберите пункт “Удалить”.

Яндекс.Браузер

В веб-браузере Яндекс вы можете как очистить всю историю целиком, так и удалить отдельные страницы из нее.

Для того, чтобы удалить страницы из Истории:

1. Нажмите на значок, представленный тремя горизонтальными линиями → “История” → “История”.
2. Выделите нужные страницы.
3. Нажмите на строку “Удалить записи” над списком страниц.

Для того, чтобы очистить всю историю:

1. Нажмите на значок, представленный тремя горизонтальными линиями → “История” → “История”, а затем в правом верхнем углу вкладки нажмите строку “Очистить историю”.
2. В окне “Очистить историю” укажите период времени, за который нужно удалить историю.
3. Включите опцию “Историю просмотров”.
4. При необходимости отключите все остальные опции.
5. Нажмите кнопку “Очистить историю”.

Opera

Веб-браузер Opera также предоставляет пользователям возможность удалить историю как полностью, так и частично.

Следуйте следующей инструкции:

1. Кликните на кнопку “Меню” и выберите пункт “История” из выпавшего списка.
2. Выберите интересующий вас элемент из адресов посещенных сайтов, отсортированных по датам и времени, и удалите его.

Или:

1. Кликните на кнопку “Меню” и выберите пункт “История” из выпавшего списка.
2. Кликните на кнопку “Очистить историю…”
3. После нажатия на данную кнопку открывается окошко, в котором нужно оставить птичку напротив пункта “историю посещений” и выбрать интересующий период.
4. После этого нажмите на кнопку “Очистить историю посещений”.

Используйте режим “частного доступа”

Некоторые веб-браузеры имеют специальную функцию, позволяющую просматривать сайты по-отдельности. Мы настоятельно рекомендуем использовать данную функцию, так как в этом случае, когда вы выходите с сайта в спешке, в вашей истории не останется записей об этом.

Однако, например, на работе, ваш начальник все равно может отслеживать, какой веб-сайт вы посетили, даже в режиме частного доступа. И если вы скачивали какие-либо файлы, они все равно останутся на вашем устройстве после того, как вы закроете вкладку браузера, поэтому вам необходимо будет удалить их.

Google Chrome

Веб-браузер Google Chrome имеет функцию режима инкогнито, доступ к которому можно получить в меню настроек в правом верхнем углу браузера. Понять, что режим работает, можно по появлению в вернем углу значка режима инкогнито при открытии новой вкладки.

Использование режима инкогнито означает, что ваша история посещений и любые файлы cookie веб-сайта не будут сохранены на вашем устройстве после закрытия браузера.

Safari

Safari — веб-браузер, использующийся на большинстве устройств Apple. Выберите “Файл” > “Новое частное окно” или перейдите в окно Safari, в котором уже используется частный доступ. Окно, в котором используется частный доступ, имеет темное поле смарт-поиска с текстом белого цвета. Когда вы закроете окно браузера, ваша история посещений, данные и файлы cookie удалятся автоматически.

Mozilla FireFox

Функция Приватного просмотра в веб-браузере FireFox предлагает аналогичные инструменты конфиденциальности. Чтобы открыть новое приватное окно в FireFox, нажмите кнопку меню, которая представлена в виде трех горизонтальных полос в верхнем правом углу экрана, а после этого кликните на кнопку “Приватное окно”; вы также можете открыть ссылку в новом Приватном окне, щелкнув правой кнопкой мыши по любой ссылке и выбрав “Открыть ссылку в новом приватном окне” в контекстном меню.
В режиме приватного просмотра в верхней части окна браузера будет отражаться фиолетовая маска.

Internet Explorer

Для того, чтобы включить режим частного доступа в веб-браузере Microsoft Internet Explorer, кликните

“Инструменты”→ “Безопасность” → “Новое окно InPrivate”.

Ваша информация о просмотрах, такая как файлы cookie, данные, временные файлы и история веб-поиска, не будет сохранена, а временные данные, хранящиеся на вашем устройстве, будут удалены после закрытия всех вкладок и окон частного просмотра.

Яндекс.Браузер

Для того, чтобы открыть окно в режиме Инкогнито в веб-браузере Яндекс, воспользуйтесь одним из следующих способов:

— Нажмите на значок меню, представленный тремя горизонтальными линиями → “Режим Инкогнито”.
— Находясь на странице, вызовите контекстное меню и выберите пункт “Открыть ссылку в режиме Инкогнито”.
— Нажмите сочетание клавиш Ctrl + Shift + N (в Windows) или ⌘ + Shift + N (в Mac OS).

При работе режима Инкогнито откроется новое окно, отмеченное серой полосой заголовка и значком темных очков:

Opera

Следуйте следующей инструкции, чтобы перейти в режим Инкогнито в веб-браузере Opera:

1. Войдите в меню браузера нажав кнопку “Opera”.
2. Выберите пункт “Создать приватное окно”.
3. Вы перешли в приватный режим, новая страница будет отмечена значком темных очков в левом верхнем углу.

Скрывайте информацию о поисковых запросах

Некоторые поисковики сохраняют информацию запросов, которую тоже важно очистить.

Google

Зайдите на страницу “Мои действия”, напротив каждой активности вы найдете значок из трех точек — это контекстное меню. Нажмите на него и выберите “Удалить”.

Yandex

Кликните по своей аватарке в правом верхнем углу. Выберете “Настройки” (в самом низу контекстного меню) > “Поиск” или кликните сюда. Нажмите “Очистить историю запросов”.

Не используйте собственный компьютер и мобильный телефон

По возможности старайтесь использовать общедоступные компьютеры, например, в библиотеке, на работе или дома у друзей. Это даст вам возможность не торопиться при поиске нужной информации и не беспокоиться о том, что кто-то обнаружит то, что вы искали.

Текст: Алина Ефимова

Мужчины в Саудовской Аравии отслеживают женщин с помощью приложения на iPhone. Apple пообещала разобраться

Генеральный директор Apple Тим Кук заявил, что компания расследует работу приложения, которое позволяет мужчинам отслеживать передвижения женщин в Саудовской Аравии. 

Приложение Absher, доступное в магазине Google Play, предоставляет онлайн-сервис государственных услуг, таких как подача заявлений на получение паспорта или свидетельства о рождении. С помощью этого же приложения мужчины получают список имен и номеров паспортов женщин и детей, а также могут ограничить их передвижение. Об этом стало известно из расследования Insider.

Absher показывает списки тех, кто находится в пределах страны и тех, кто выехал из Саудовской Аравии на обучение или отдых. Мужчины могут указать точное количество выездов, которое женщина может совершить с их дозволения, а также определить на какой период совершается поездка.

Правозащитники раскритиковали Google и Apple за размещение Absher в официальном магазине и содействие нарушениям прав человека. Правозащитная рганизация Amnesty International заявила, что приложение сигнализирует о «тревожной системе дискриминации» в Саудовской Аравии. Другая международная организация Human Rights Watch также присоединилась к их призыву к тому, чтобы обе корпорации расследовали работу Absher.

Сенатор от Демократической партии Рон Уайден потребовал, чтобы Apple и Google удалили приложение, упрекнув их в том, что компании невнимательно относятся к приложениям, доступ к которым имеет государство.

В Саудовской Аравии действует система опеки над женщинами, которая не позволяет им путешествовать без разрешения своего «опекуна»-мужчины, он в том числе может приходиться родственником. Без разрешения «опекуна» женщина также не может выйти замуж, либо устроиться на работу в частную компанию. До появления Absher женщины получали мужское согласие на выезд в письменной форме.

Источник

Десятилетнее исследование опровергло мнение, что детям с родителем-одиночкой живется хуже

Согласно новому исследованию, один родитель в семье – гораздо более распространенное явление чем мы предполагали ранее. Вместе с тем, вопреки расхожему мнению, исследователи утверждают, что этот факт не имеет негативного влияния на благополучие детей.

В работе были собраны данные по 27 834 домохозяйствам в Великобритании в период между 2009-ым и 2017-ым годом. Дети, которые всегда жили в семьях с одним родителем, имели не меньший, а иногда и больший показатель удовлетворенности жизнью и качества своих отношений со сверстниками чем те, кто всегда жил с обоими родителями. Своей работой исследователи призывают правительства и организации, работающие с семьями из одного родителя, отказаться от предрассудков о том, что жизнь детей в таких семьях заведомо тяжелее. Сам доклад опубликован на сайте Университета Шеффилда.

«Мы оказываем поддержку семьям с одним родителем на протяжении уже ста лет, и из первых рук знаем, насколько сильны и разнообразны родители-одиночки и их семьи. Наш отчет, подготовленный совместно с сотрудниками Университета Шеффилда, развенчивает мифы о домохозяйствах с одним родителем, и, что очень важно, показывает отсутствия негативного влияния на детей того фактора, что их воспитывает лишь один родитель. Что наиболее важно для благополучия ребенка, так это наличие позитивных отношений», – уверена Рози Фергюсон (Rosie Ferguson) из благотворительной организации Gingerbread, которая участвовала в подготовке отчета.

Авторы доклада также изучили изменчивость и разнообразие современных семей. Исследования показывают, что в течение шести лет одна из трех семей придет к разводу в определенный момент. В течение того же шестилетнего периода каждый седьмой родитель-одиночка вступает в брак или начинает сожительствовать – и в трех из четырех случаев это происходит с биологическим родителем их ребенка. Исследование показало, что 24 процента семей в Великобритании имеют лишь одного родителя, 13 процентов состоят в незарегистрированном браке, а остальные 63 процента составляют женатая пара. Кроме того, ученые выяснили, что родители-одиночки получают на 15 процентов больше материальной помощи и на 4 процента чаще пользуются помощью родных и близких по присмотру за ребенком.

По мнению авторов исследования, количество родителей-одиночек гораздо больше, чем обычно сообщается, однако семейные отношения зачастую выходят за рамки привычного домашнего хозяйства. В частности, те, кто разрабатывает официальную политику в отношении благополучия детей, должны учитывать сложность устройства современных семей: разделение не обязательно означает, что второй родитель исчезает из жизни своего ребенка.

Авторы исследования выдвигают на первый план широкий спектр факторов, влияющих на благополучие детей, помимо количества родителей, живущих дома. Например, было установлено, что поддержка бабушек и дедушек чаще встречается в семьях с одним родителем. Другими словами, политическая повестка не всегда должна заключаться в том, что родитель-одиночка автоматически становится проблемой для детей.

«Мы призываем политиков и исследователей бросить вызов популярным стереотипам и отразить динамизм семейной жизни», – говорит Фергюсон.

Источник

«Не виновата». В России пройдет акция поддержки жертв домашнего насилия

В городах России и Белоруссии с 8 по 10 марта пройдет благотворительная акция «Не виновата» в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции в разных городах, среди которых Москва, Петербург, Минск, Брянск, Екатеринбург, Ижевск, Иркутск, Кемерово, Красноярск, Омск, Пермь, Саранск, Тамбов, Томск, Тула и Тюмень, пройдут концерты, выставки, лекции, поэтические чтения, дискуссии и другие события. Вся прибыль с мероприятий будет направлена фондам поддержки женщин, переживших домашнее насилие.

В Москве 8 марта состоится концерт с участием «Спасибо», Lucidvox, «Ушка» и других групп. Также пройдут лекции историка искусства Саши Обуховой, вокалистки Нади Нирвановой, психолога Зары Арутюнян и руководительницы Психологического центра поддержки детей и родителей «Точка» Анны Привезенцевой. Весь список мероприятий можно посмотреть здесь.

Акция «Не виновата» родилась благодаря идее Васи Огонька (участник групп Kick Chill и ТУГГ) и Лены Кузнецовой (участница групп Позоры, Власть, Вхоре) сделать серию благотворительных DIY концертов к 8 марта. К организации мероприятий подключились 39 активистов из разных городов России и Белоруссии.

Цель проекта — поддержать женщин, попавших в сложную жизненную ситуацию и организации, которые последовательно и систематически борются с проблемой домашнего насилия.